Слава Алена Делона совпала с рождением французской "Новой волны". Однако разлившаяся без всяких правил волна аккуратно обогнула актера, предпочтя его совершенной красоте помятую физиономию Бельмондо или статистически-галльский абрис Жана-Клода Бриали. Для соотечественников Делон оказался слишком "правилен", зато его не случайно любили снимать итальянцы, с их неумирающей тягой к оперной классике и архитектурным пропорциям.





Прощаясь с неореализмом, Висконти пригласил Делона в Рокко и его братья, потом вписал в барочную пышность Леопарда. Антониони в Затмении противопоставил большеротое неправильное лицо Моники Вити безупречному лику Делона в роли Пьеро. Внешность Делона была слишком безукоризненной, чтобы быть живой. Оскар Уайльд писал в "Портрете Дориана Грея": "Красота, подлинная красота, исчезает там, где появляется одухотворенность. Высоко развитый интеллект уже сам по себе аномалия, он нарушает гармонию лица". Ничто не нарушало гармонию лица Делона. Он был чистой формой, которую можно было наполнить чем угодно. Со временем из "красавчика" легко сделали интеллектуального актера - его собственный интеллект в превращении не участвовал. Красота казалась почти эталонной. В разговорный обиход вошло выражение: "Красив, как Делон", что, конечно же, подразумевало рифму "Делон-Аполлон". По существу он был человеком без лица, хотя именно благодаря лицу превратился в миф.



Известность Делону принесли роли людей, способных на убийство между делом, без рефлексий и сомнений, как в клемановском На ярком солнце, где Делон сыграл талантливого плебея, легко шагающего через кровь. Позднее Висконти неслучайно хотел снимать его в экранизации Постороннего Альбера Камю - в амплуа "постороннего" Делон преуспел быстро и органично. "Солнце виновато, - так писал Камю, определяя мотивы своего героя, - слишком яркое солнце". Вместо Делона в Постороннем сыграл Марчелло Мастроянни, alter ego ведущих европейских киноавторов - и проиграл, оказавшись слишком теплым, слишком живым и чувствующим. Не посторонним, а соучастником. Делон не мог быть ничьим alter ego, как будто, несмотря на обжигающее солнце, его внутренняя температура оставалась ниже нуля. Нельзя было даже назвать его киногеничным - камера столь же влюблялась в его черты, сколь и брезгливо отстранялась от них. Лицо Делона, лишенное метаморфоз жизни, утомляло глаз, просилось на рекламный постер, на журнальную обложку, в пантеон массовой мифологии.